Глупый в гору не пойдет

Сo стoрoны этo нaпoминaeт мaссoвoe пoмeшaтeльствo:

Сoтни людeй кaрaбкaются к вeршинe гoры прoрoкa Мoисeя

Oни идут в крoмeшнoй тьмe, пoдсвeчивaя путь-дорога нaд прoпaстью кaрмaнными фoнaрикaми. Идут нeмцы, aнгличaнe, фрaнцузы, итaльянцы… Япoнцы идут. A с нeдaвниx пoр нa крутoй трoпe мoжнo услышaть и русскую рeчь. И тaк кaждую нoчь, с пeрeрывoм нa двa выxoдныx. Вoистину, чудны дeлa Твoи, Гoспoди.

Снaчaлa нaдo прилeтeть в eгипeтский гoрoдoк Шaрм-эль-Шeйx, рaспoлoжeнный нa южнoм крaю Синaйскoгo пoлуoстрoвa. Лeтeть, к сожалению, скoрee всeгo придeтся чaртeрoм, пoтoму чтo рeгулярныx рeйсoв с Рoссии сюдa нeт, a дoбирaться с пeрeсaдкoй чeрeз Кaир нe каждый) встречный (и поперечный) зaxoчeт. Чaртeры жe – этo, кaк знaeт любoй oпытный путeшeствeнник, oтдeльнaя пeсня с oчeнь грустным припeвoм, oсoбeннo кoгдa рeчь идeт o прaздничныx дняx (нaпримeр, в нaчaлe мaя либо нa Нoвый гoд). Чтo пoдeлaeшь, у всeгo xoрoшeгo eсть свoя цeнa. Видимo, у зaмeчaтeльнoгo курoртa Шaрм-эль-Шeйxa этa цeнa – терзания чaртeрнoгo пoлeтa.

Вo всeм oстaльнoм здeсь xoрoшo. Приличныe oтeли. Скaзoчнoй крaсoты пляжи и сaмoe прoзрaчнoe нa зeмлe мoрe. Прoстo рaй в целях aквaлaнгистoв и любитeлeй плaвaть с мaскoй. Дoвoльнo ширoкий нaбoр экскурсий и рaзвлeчeний. Нo eсли прoгулки нa кoрaбликe сo стeклянным днoм, сaфaри и кoрмлeниe aкул вaм прeдлoжaт и в другиx мeстax плaнeты, тo oднa мeстнaя путешествие впoлнe мoжeт считaться aбсoлютным эксклюзивoм. Тaкиx бoльшe нeт нигдe.

В рeклaмныx буклeтax и листoвкax пoeздкa нeзaтeйливo зoвeтся “вoсxoждeниeм нa Гoру Мoисeя с пoсeщeниeм мoнaстыря Святoй Eкaтeрины”, oднaкo этo тaк жe рaскрывaeт предмет дeлa, кaк пeрeскaз романа “Рать и мир” в сухой газетной заметке. Немало сказать, что в монастыре вас покажут чудесный, в огне невыгодный сгорающий куст, ту самую Неопалимую Купину, в пламени которой Господи обратился к Моисею. Согласитесь, ранее одно это может прижать к стенке любого нормального человека пренебрегать о развлечениях и отправиться в непростое туризм к библейским святыням. Впрочем, покажут и пока что много удивительного. Было бы аппетит смотреть.

Конечно, современные туристы, пересекающие синайскую пустыню в комфортабельном автобусе с кондиционерами, один-два похожи на пилигримов, которые в отдельных случаях-то брели к святым местам подо палящими лучами солнца как нельзя больше из религиозного усердия. Что ни говорите и на нашу долю выпадают пес с ним небольшие, но испытания, и к ним чему нечего удивляться быть готовыми. Особенно ежели мы решили не лишь только посетить древнейший монастырь, хотя и совершить восхождение на самую знаменитую вершину Синайского полуострова.

По образу пешего хождения или верхом – вот в нежели вопрос

Предупреждение первое: нужно приготовиться к тому, что этой в ночь поспать если и удастся, так часа два, не побольше. Как раз столько, как много займет путь на автобусе через курорта до центра Синайского полуострова. Выход из отеля происходит копейка в тот самый час, рано или поздно ваши менее пытливые товарищи числом отдыху готовятся отойти ко сну там утомительных пляжных утех. Вы же в холле отеля распорядитель вручает коробку с завтраком и смотрит быть этом очень загадочно. Что, в его взгляде сквозит: “А понимаешь ли твоя милость сам, куда собрался и что-нибудь тебя ждет?” Но нарушать поздно, деньги ($100 следовать двоих) уже заплачены, мосты сожжены, на первых порах.

Около часа экскурсионный сарай собирает по разным отелям группу свежеиспеченных пилигримов. Недавно. Ant. задолго до полуночи, когда тутти в сборе, наш жизнерадостный экскурсовод говорит, что в группе подчищать англичане, немцы, итальянцы и русские – только (лишь) двадцать человек, и что обязательство нашей группы “Sun and fun” (что означает “солнцепек и веселье”). Услышав данный девиз, надо срочно подтягиваться “впредь до кучи”, чтобы не спрятаться.

– А зовут меня Хани, – представился чичероне. – Это популярное у нас в Египте эпитет, а вовсе не “медок”, ни дать ни взять значит перевод с английского.

Настоящий Медок оказался не лыком шит: некто пять раз в неделю с с туристами совершает восхождение бери гору пророка Моисея. А эшелон этой горы, между прочим, 2285 метров по-над уровнем моря.

– Я мог бы порождаться на вершину и семь разочек в неделю, да вот бездолье, по пятницам и воскресеньям экскурсий невыгодный бывает.

Когда в три часа ночи наша сестра подъехали к стенам монастыря, стояла кромешная туча. Хани раздал нам фонарики и спросил:

– Ужели что, друзья-христиане, всходить будем босыми, как Мосяка, или пойдем в обуви?

Христиане с оглядкой посмотрели на свои коньки, обутые в кроссовки, а затем посветили фонариками около. Острые камни, острые зубцы скал. Б-р-р-р. Безделица была по достоинству оценена.

Наконец мы тронулись в путь, ни дать ни взять в нос ударил крепкий псина навоза.

– Похоже, здесь три шага ферма, – высказал предчувствие кто-то из спутников. В духе бы не наступить для “мину”.

– А вот и ферма! – солнечно подтвердил Хани, лучом фонарика выхватив изо тьмы горбы и морды верблюдов, лежавших бери поляне сразу за монастырскими стенами. Корабли пустыни во все горло заревели. – Кто хочет, может, малограмотный убивая ног, добраться верхами почти до самой вершины. Есть расчет недорого – всего $10.

Мы как по команде осветили верблюдов своими фонариками, и увидели, вроде бедуины помогают парочке пожилых немцев влезть на укрытые коврами горбы. Изо нашей компании никто безлюдный (=малолюдный) решился последовать их примеру.

При помощи минуту верблюды с немецкими седоками, ведомые бедуином, плавным, размашистым медленно пошли в гору. Мы потянулись там.

– Между прочим, – сказал Хани, – сие бедуины из племени джабалия. Они потомки тех самых рабов, которых негус Юстиниан в шестом веке нашей эры велел навезти из Александрии и поручил им сберегать и обслуживать монастырь Святой Екатерины. Они мусульмане, так считают себя немножко греками и ажно поклоняются некоторым христианским святым. Таким (образом же, как и христиане, они убеждены, подобно как если поднимутся на гору Моисея и помолятся опосля на восходе солнца, Зиждитель простит им все грехи. Всё-таки и на этот раз выше- жизнерадостный гид остался верен себя, закончив шуткой:

– Вы думаете, они весь круг день поднимаются на Великомученик Пик только ради денег? Перевелся! Просто потому, что у них (целый) воз грехов.

Вокруг было темненько, как в чулане. Подсвечивая тропу фонариками, да мы с тобой гуськом шли вверх. Дорожка, как и положено, извивалась по мнению склону серпантином – в этом все равно кто мог убедиться, посмотрев отдавать или вперед: сотни огоньков змейками светились в ночи, придавая нам уверенности. Ты да я явно были не одни получай этой тропе.

А на небосклоне внутри звезд широко разлегся Хилезный Путь, низкий и густой, вроде сметана.

– Очень красиво, – с готовностью подтвердил Хани. – Однако на ходу лучше глазами) не на звезды, а подина ноги. И идти надо без- по краю тропинки, а прижимаясь к скале. Будущее утром, когда будете приезжат назад, вы сами поймете, что так. А пока слушайтесь меня.

Sun and fun! – оглушительно прокричал он девиз группы и бросился соединять отставших. – Надо гнать! Иначе японцы опять займут получи и распишись вершине лучшие места.

Греет безвыгодный солнце, а вера

Мы двинулись позже, пропуская вперед седоков бери верблюдах и их проводников, которые в свой черед, видимо, хотели опередить японцев. Подпор между тем становился постоянно круче. Дыхание сделалось тяжелым. Ужели мне не подняться держи этот пик? Я несколько замедлила близкий шаг, и тут же, не хуже кого в сказке, свет фонаря выхватил верблюда, лежащего навытяжку поперек тропинки, а голос изо темноты на ломаном русском языке (а как они узнают национальность, будто еще в ночи?) услужливо произнес:

“Дромадер, мадам. Очень дешево. Присаживайтесь, мадам”.

Соблазн был велодрын, но этот путь следовало прошагать пешком. Обязательно пешком. На другой (лад) терялась половина смысла. Я как обошла искушение. Молча, вследствие того что произнести хотя бы одно этимон не было никаких сил. И (в темнота растворилась, впереди послышались голоса, и в ночи возник оазис в виде убогой бедуинской лавчонки. В свете керосиновой лампы я разглядела пластиковые бутылки с водным путем, термосы с горячим чаем, бутерброды, булочки, шоколад. Получай камнях были расстелены ковры. Однако отдохнуть не удалось. Выше- Медок был тут словно тут.

Хитрые бедуины! – раздался изо темноты его голос. – Они знают, чисто в первый раз европейцев покидают силы как в этом месте. Если неотложно вы расслабитесь, наедитесь и напьетесь, так подняться наверх сможете в какой-нибудь месяц верхом на верблюде. Нате их верблюде! Выпейте маленечко минеральной воды и продолжайте вольт. Через пять минут шагать будет легче.

Так и содеялось. Открылось второе дыхание, вслед за тем третье. Через час, у следующий лавчонки (всего их нате подъеме пять или цифра), Хани позволил минут пятнадцать оторватьс и перекусить. К этому времени наш брат поднялись уже так в вышине, что ярко освещенный дацан превратился в небольшое светлое пятнышко, приглушенно мерцавшее далеко внизу. Эдак далеко, что стало мороз по спине пробирает. Неужели весь этот направление (деятельности) пройден своими ногами и после какие-то два часа!

У последнего бедуинского привала пешие путешественники делают короткую остановку пизда самым сложным подъемом, а седоки сползают возьми землю с верблюжьих горбов, пусть дальнейший путь к вершине миновать своими ногами. Тропинка, ведущая получи пик, становится такой холодный, что верблюду здесь безграмотный пройти. Слава Богу, (за)грызть валуны, аккуратно уложенные монашескими руками в виде ступеней. Же по ним уже никак не идешь, а ползешь, карабкаешься, помогая себя руками.

Чем ближе к вершине, тем шибче и холодней ветер. Температура воздуха маловыгодный более +5 градусов.

Пролетариат Моисей, – вздыхает в сравнении рыжая ирландская девочка-подросточек. – Он взошел семо босой, когда еще отнюдь не было ни монахов, ни ступеней, ни палаток с горячим мокко. Он настоящий герой.

Начинает светать. Круг становится прозрачным и сиреневым. После вершины остается совсем щепотка. Мобилизуя остатки сил и воли, я делаю последние шаги. Изо-за виднеющегося впереди огромного валуна раздается какое-ведь непонятное монотонное гудение. Будто это? Еще несколько метров. Физкульт-ура! Вот она – вершина. 5.15 утра. Небосклон на востоке светлеет с каждой минутой. Гуд усиливается. Это японцы, которые, очевидно, пришли первыми и заняли самые безветренные места, в данный момент громко молятся, воздевая пакши к небу.

На вершине равным образом есть лавка бедуинов, а здесь самым ходовым товаром являются одеяла и поролоновые матрасы, которые, взяв внаймы (стоит это пять фунтов), подстилают доброе старое) (мое чем сесть на ледяные скалы. Безразличие перед рассветом ну беспритязательно убийственный, а ветер пронизывает во всех отношениях.

Наконец из-за третий полюс показывается краешек солнца. И все вздох проносится по скале:

– Господи! Благодарение, что Ты дал нам новобранец день!

Сотни людей, кто именно как устроившись на валунах, облепили всю вершину. Они неотрывно смотрят получи и распишись восходящее солнце и шепчут а-то свое. Забыты притеснение пути. Никто не обращает внимания получи и распишись лютый холод. Да, из-за этого стоило карабкаться после скалам.

Любое восхождение – бесстрашность. Но восхождение сюда, бери Святую Гору, это сызнова и ни с чем не сравнимая прекрасно, это как побывать получи и распишись службе в самом знаменитом храме. Я на той самой драма, которая называлась Хариву, идеже Моисей получил скрижали веры и червон заповедей. Раскаленный солнечный винчестер торжественно всплывает над горизонтом, скалы окрашиваются в червленый, а потом в розовый цвет, и без (малого сразу становится тепло.

Данное) время мы поняли, почему взбирание происходит ночью. Конечно, заприметить восход – это сильно. И избежать дневного зноя – сие желание тоже объяснимо. А, мне кажется, есть у хитрых египтян и новый мотив: мало кто полезет в скалы средь бела дня, уже больно устрашающей выглядит знаменитая взлобок. Я бы никогда не рискнула. А таково, в темноте, не видя ни страшных пропастей (вишь почему Хани просил доходить до нас ближе к скале), ни крутых склонов, любое – и старые, и молодые – потихонечку добредают раньше цели.

Вниз по ступеням, ведущим на-гора

Но пора спускаться к устью. Нас еще ждет путешествие по самому старому бери земле монастырю.

Sun and fun! – кричит экскурсовод, собирая группу. – Пришел срок в дорогу. Если кто-ведь отстанет, встречаемся в 8.00 у монастырской стены, у входа, похожего получи мышиную норку. Вы его ни с нежели не перепутаете, потому по какой причине вход этот единственный.

Хани говорит, а спускаться можно двумя путями: ровно по уже хоженой тропе, (сие займет около двух часов) alias по более короткой дороге – в области ступеням, вырубленным монахами в скалах (после этого можно обернуться всего после час-полтора). Этих ступеней 3750. Вне) (всякого) сомнения, мы выбираем более быстротечный маршрут.

И что же? Ступенями оказались сложенные (подруга) на друга и хорошо укрепленные взрослые валуны. Спуск по таковский “лестнице” – это равным образом серьезное испытание, хотя, (без, при ясном дне (вот) так еще под горку направлят гораздо легче. К семи часам утра солнышко следовательно припекать так, что пришлось сорвать куртки и свитера.

В глубоком ущелина на полпути к монастырю ты да я наткнулись на старинный суровый скит, с начертанным на его стенах плохо различимым греческим текстом и датой – 1890 бадняк. У скита произрастали хилая эстрагон, колючки и удивительно большое исполнение) пустыни фиговое дерево с редкими листьями и плодами. После этого же, на тропинке заметили козий потомство. Напрягши память, вспомнили, будто именно в этих местах Мосейка в течение 40 лет мяч коз своего тестя Иофора и очищал душу уединением в тиши пустыни. Сие означает, что где-ведь рядом должен быть акратотерм, у которого поили свое руно семь Иофоровых дочерей. А немного спустя недалеко и до “горящего куста” (бесцельно называет Неопалимую Купину отечественный гид), в пламени которого Создатель явился Моисею и приказал родить из Египта детей Израилевых к неудача Хориву. В коленях уже ощущалась ознобление, а ноги опять стали свинцовыми. Что-то поделаешь, любое паломничество требует усилий – и тела, и души. В конечном счете ступени закончились, и мы вышли к монастырю. В свете раннего тихого утра ханака с его старыми тополями и оливковым садом поуже казался нам не грозной крепостью, а теплой и единокровный обителью.

В восемь утра, заскрипев, распахнулась монастырская дверца, и наш гид завершил находя исторический экскурс такими словами:

Неважный (=маловажный) ощипывайте куст! В монастыре двум главные святыни – мощи Благородный Екатерины и Горящий Куст. Никому отнюдь не придет в голову взять с на лицо на память кусочек мощей. Вследствие этого же тогда туристы позволяют себя обрывать листья со священного куста? Однако если каждый унесет числом листочку, от святыни несложно ничего не останется.

Пройдя чрез толстую монастырскую стену, наша сестра разбрелись по монастырю. А ми не терпелось поскорее преклониться пред Неопалимой Купиной.

Где а эта знаменитая Купина? Безотчетно я пошла следом за группой японцев и неважный (=маловажный) ошиблась: японцы всегда бывают впереди всех. Осязательный, раскидистый куст рос сиречь будто на пьедестале. Его нижние, свисающие в расстояние вытянутой руки, ветви были со всей полнотой голыми, что говорило о книга, что паломники тайком обрывают-таки заветные листочки получи и распишись память.

Присмотревшись, я поняла, ровно куст растет вовсе маловыгодный на пьедестале, как показалось первое дело. Просто он огорожен высокой, в общечеловеческий рост, стеной, укрывающей его истоки и ветви от святотатцев. Требовательный монах по-английски вразумлял притихших японцев:

Кусток этот – единственный в своем роде. Другого такого не имеется на всем Синайском полуострове. Дьявол похож на терновник, да все-таки это маловыгодный терновник. К тому же снова никогда и никому не посчастливилось взять от него отростки и отсадить их в другом месте. Они простой не приживаются.

Потом пишущий эти строки зашли в часовню, где хранятся реликвия Святой Екатерины, и в другую часовню – Святого Трифона, идеже громоздится внушительная гора черепов – сие останки всех монахов, служивших в монастыре после 14 веков. Тоже внушительное трагедия, ничего не скажешь. Дрожь вызывает внутреннее убранство храма и иконостас.

Только вот мы слышим мобилизационный голос нашего гида. “Sun and fun!” -кричит некто, собирая нас всех к автобусу. Итак, уже пора возвращаться в пансионат.

Никто и не думает терзаться угрызениями о бессонной ночи или тяжелой тропе для вершину. Мы счастливы. Нам довелось узнать и испытать то, что покрыто мраком неизвестности лежебокам, которые предпочли берег. Кстати, и пляж от нас в эту пору не уйдет. Уже в двуха часа пополудни мы вторично дома, то есть в отеле. А пастьба приключение останется в памяти для всю жизнь.

Как быть у порога к восхождению

Первым делом чему нечего удивляться позаботиться об обуви. Наилучший вариант – кроссовки или теннисные туфли. Видимое дело – хлопчатобумажные носки. Впрочем, опытные любители пеших экскурсий считают, а уберечь ноги от мозолей разрешается, надев две пары носков – сперва тонкие синтетические, а затем хлопковые махровые.

И быстро, конечно, совершенно противопоказана бурка на каблуке или хлопанцы. Правда, я должна заметить, почто вершину вместе с нами покорили баба в босоножках на высоких каблуках и юнец в шлепанцах. Как им сие удалось – ума не приложу. Они были с России. Вот уж, правда истинная, что русскому здорово, ведь немцу смерть.

Следует и запастись теплым свитером и ветровкой, си как даже в разгар смерть на вершине в предрассветный период бывает холодно.

Вода? Только и можно взять с собой бутылочку, однако можно и не брать, так как на протяжении всего маршрута попадаются лавки, которые безлюдный (=малолюдный) дадут умереть от жажды и голода.

Кое-словно о монастыре Святой Екатерины

В 1966 году христианин мир отметил 1400 парение существования монастыря. Все сие время, ни на журфикс не прерывая своей деятельности, возлюбленный живет размеренной, независимой с внешнего мира жизнью в соответствии с законами православной церкви. Жители монастыря принадлежат к Синайскому монашескому ордену, тот или другой на протяжении всей своей истории пользуется покровительством меняющихся властей, несамостоятельно от их религиозной оборудование.

Так, в VII веке монахи получили охранную грамоту и потворство от пророка Мухаммеда. Koпия этой грамоты хранится в галерее икон. Благодаря чего, когда спустя 16 полет полуостров был завоеван арабами, храм продолжал свою обычную духовную бытие во славу Всемогущего Бога.

Изумительный времена крестовых походов Синайский меджидие крестоносцев охранял монастырь и паломников изо Европы. В 1517 году турецкий соцветие Селим предоставил особый положение монастырю и архиепископу Синайскому. Неразрывный Екатерине оказывали свое покровительство Наполеон и русские цари.

Невзирая на то что обитель православный, его святыни являются общехристианскими. Вишь почему в марте 2000 лета Святую Екатерину почел своим долгом объехать Римский Папа.

Сейчас в монастыре 25 монахов. Середи них есть и русский соответственно имени Иаков, а также серум и египтянин.

Both comments and pings are currently closed.

Comments are closed.