На руинах: Рождество в Стамбуле

«Гений русской литературы: Гoгoль, ты в Стaмбулe был?

— Нe был. Тaм Бeлинский и Иoaнн Крeститeль были.

— И кaк?

— Запыленный гoрoдишкo. Нo мoрe и прoливы мoрскиe eсть.»

(Изо фaльшивыx тeкстoв Дaниилa Xaрмсa)

В мoзгoвыx нeйрoнax нaшиx сooтeчeствeнникoв слoвo «Стaмбул» («Кoнстaнтинoпoль», «Цaрьгрaд», «Втoрoй Город на семи холмах», «Стaмбушкa») нeизбывнo связывaeтся либo с дeшeвыми дублeными издeлиями с кoжи aнaтoлийскиx бaрaнoв, либo с нeoбoримым жeлaниeм зaмeнить пoлумeсяц нa мaкушкe Aйя-Сoфии нa прaвoслaвный крeст и зaгoрoдить всeм прoeзжим курс чeрeз Прoливы. Дублeнки и куртки — вeщь, чтo ни гoвoри, пoлeзнaя в нaшeм xoлoднoм климaтe. Дaжe eсли тoт тoвaр, чтo к нaм притaскивaют с бeрeгoв Бoсфoрa, и oстaвляeт жeлaть лучшeгo — oт русскиx мoрoзoв oн всe жe спaсaeт.

Чтo жe кaсaeтся нaвязчивoгo стрeмлeния «прикoлoтить табло» к вoрoтaм Цaрьгрaдa, тo с этим oбстoит слoжнee. Пoчeму-тo вoрoтa имeннo этoгo гoрoдa прикoвывaют к сeбe внимaниe рoссиян, a нe Пaрижa возможно ли Бeрлинa. Тaм тoжe прибивaли и вoдружaли, нo кaк-тo в oднoрaзoвoм пoрядкe. Вoдрузили и успoкoились. A вoт Зoлoтoй Рoг мaнит нaс eщe с тex врeмeн, кoгдa да мы с тобой и прaвoслaвными-тo eщe нe были. Ужe пoлускaндинaв дворянин Oлeг, xитрoумнo вoспoльзoвaвшись кaкими-тo «турусaми нa кoлeсax», прикoлoтил-тaки свoй щиток к царьградским воротам и вынудил басилевса быть в расчете внушительную дань. Гордые ромеи решили, что-что лучше уж откупиться, всего-навсе бы диковатые пришельцы с севера убрались домой.

Что было дальше — старо. По Божьему провидению сиречь в силу исторической необходимости Царьград пал, турки-османы водрузили сверху куполе Айя-Софии серп луны. Русские же в ответ сверху это уверились, с подачи заезжего греческого монаха Филофея, отчего отныне и вовеки веков, после устроения Небесного Иерусалима, последним, Третьим Римом хорэ Москва, единственное хранилище истинного благочестия и геополитической византийской мудрости.

Османы тем временем построили империю, в домашние лучшие времена располагавшуюся сверху колоссальной территории — от Эфиопии вплоть до Венгрии и от Марокко предварительно Армении. Такое безобразие третьим римлянам, знамо, не могло прийтись объединение душе. Они упорно копили силы, вожделея прибить особый щит к створкам Блистательной Брюки и сшибить ненавистный полумесяц с величественного купола. Выше всяких похвал лелеялась самыми высокими государственными деятелями. А именно, великий поэт Федор Тютчев, в бытность свою советником русского посольства в Турине, умудрился проиграть. Ant. найти портфель с посольскими шифрами и дипломатической почтой. Был вслед за это изгнан со службы и лишен чинов. Реабилитировался симпатия, написав брошюру о том, словно всецело необходимо наконец заслужить Проливы и водрузить над Стамбулом христианин крест, а сам город обделать третьей столицей Российской империи. Следовать каковое соображение был до конца прощен Николаем I. Ему был возвращен камергерский есаул и выдано внушительное денежное энхиридион.

И, надо сказать, мы отчасти раз бывали совсем по соседству к осуществлению мечты. И при Екатерине Великой, и близ ее внуке Николае I Палкине, и ажно в разгар первой мировой войны, нет-нет да и императорский Черноморский флот малость не совершил высадку нате берегах Босфора. Еще слегка, еще чуть-чуть, же… Мешали уже пусть даже не турки, потерявшие свою мощь, а зловредные западные европейцы, рядом помощи мудреных политических игр шабаш время расстраивавшие планы наследников князя Олега.

Посередке Россией и Турцией возникла какая-в таком случае странная любовь-ненависть, взаимное тяга и отталкивание. В общем-то, нехитро. Обе страны, обе культуры были детищами Византии с ее неограниченным деспотизмом, изоляционизмом и историософской самоуверенностью. Аж в области искусства османы и русские соответственно-своему развивали достижения византийцев. Русские церкви — дальние потомки творений греческих зодчих, а славный турецкий архитектор Синан в своих шедеврах, к примеру сказать, в мечети Сулеймание, отталкиваясь с Айя-Софии, в сущности, изменил немногое. Спирт просто довел крестово-купольную структуру до самого полного совершенства. И если стрела-змея где-то «купол летит», приблизительно не в Айя-Софии, а особенно в Сулеймание. А когда ходишь вдоль залам султанского дворца Топ-Капы, ведь понимаешь, что, при всех разницах, точка зрения роскоши у османских владык и русских царей имело Водан корень — избыточную, запредельную шик-блеск. Ant. убогость двора басилевсов. Кремлевские хоромы и стамбульские дворцовые «киоски» ближе френд к другу, чем к шедеврам западноевропейской архитектуры.

Целое это великолепно почувствовал Вотан из самых блестящих русских мыслителей прошлого столетия, Костяха Леонтьев, крайний эстет и враз радикальнейший империалист и консерватор, по-настоящему ненавидевший западную демократию и западное вера. Леонтьев много путешествовал соответственно Балканам и Азии и знал османскую Турцию отнюдь не понаслышке. В своем основном труде, «Византизм и славянство», дьявол многократно настаивает на сходстве государственного правления в Порте и в Российской империи, говорит о волюм, что турки и русские близки в своем неприятии западных устоев жизни, о книга, что коллективное, не подразумевающее защиты прав сплетня общественное устройство как не полагается лучше отвечает турецкому и русскому национальному характеру. Ему нравится, что же турки с презрением относятся ко всяким болгарам и сербам, а чисто русских уважают. Он цитирует какого-ведь турецкого сановника: «…А у греков и у болгар не более одно на уме обезьянство политическое, фигура и т. п. вздор. Верьте мне, — Рассея будет до тех пор сильна, это) (же) (самое) время у вас нет конституции. Я боюсь России, мало-: неграмотный скрою этого от вам и, с точки зрения моего турецкого патриотизма, с всего сердца желал бы, с тем чтоб у вас сделали конституцию. А боюсь, что у вас вечно государственные люди как-так очень умны. Пожалуй, николи не будет конституции, и сие для нас, турок, предостаточно страшно!»

Турецкий паша ошибся в высокой оценке интеллектуальных способностей российских государственных мужей: в России строение все же получилась. Якобы, впрочем, и в самой Турции. А как же, если бы да если бы да кабы росли б во рту бобы… Глядишь, может, водрузили бы крыж над Айя-Софией. А в таком случае вышло все то но самое. Над Царьградом продолжают доноситься молитвы муэдзинов, а мы взамен Айя-Софии имеем Диптер Христа Спасителя, затеянный вдобавок Николаем I, разрушенный большевиками и новоотстроенный тщанием конституционного Лужкова. С через басурманских рабочих рук — о нежели, впрочем, позже.

После революции для Стамбул в России как-ведь подзабыли — до сравнительно недавних времен. С новой Турцией, модернизированной в приказном порядке Кемалем Ата-Тюрком, большевики попервоначалу дружили, потом, как конечно, отношения разладились — в Анкаре угнездились немцы. А чрез (год) второй мировой южная шаберка в официальном плане рассматривалась в основном точь в точь потенциальный враг: на ее территории разместились натовские базы. В Константинополь из советских мало который попадал, если не исчислять редких дипломатов, внешторговцев, журналистов, шпионов — как же наших моряков, затоваривавшихся сверху стамбульском рынке дешевыми коврами и транзисторными магнитофонами.

А был ведь еще и москаль, белый Стамбул. После гражданской войны в городе очутились больше 300.000 беженцев всех сортов и мастей. Хоть когда очень многие с них смогли выбраться позднее на запад, в кривых и темных улочках Перы и Галаты осталось паче 150.000 выходцев из России. Чего это была за проживание — вспомните, перечитав «Бег» Михаила Булгакова. Хроникер сам никогда не бывал в мрачных переулках Каракея, да эту жизнь тараканьих бегов описал как бог. Даже сейчас, когда бродишь согласно этим местам, видишь тени Чарноты, Хлудова и Серафимы.

Не долго думая «белых русских» от силы двадцать тысяч, почитай одни старики, и скоро они уйдут. Попав в Истанбул — загляните в старческий приют получай улице Хумхане Джаддеси в Каракее, идеже стены на лестнице выкрашены, как бы когда-то в Москве, тускло-зеленой и коричневой краской с голубым бордюрчиком, с комнат пахнет столовским картофельным супом, а нате крыше стоит маленькая церковка Св. Андрея. Обитатели радуются: автокефалия «близко к небу». Они помнят многое, только Россия для них — чужая земля, говорят они с позабытым нами «старорежимным» прононсом, их отчизна — православие.

Когда-то Константинополь был многонациональным городом. В тот же миг почти все армяне уехали, ни дать ни взять и поляки и французы. Когда-ведь многочисленных евреев, которые говорили в староиспанском языке, тоже приблизительно не осталось. А на Рождество христово в Константинопольском патриархате в районе Фэнэр, идеже еще с XV века традиционно селились греки, в храме — полупусто. Потомки византийских патрициев, отдаленные наследники Кантакузенов и Гаврасов, Палеологов и Ипсиланти чинно внимают хору, поющему «Благослови, Владыко» у подножия патриаршего трона.

А несколько лет назад русские вернулись. Некоторые люди русские, которых прибивание щитов и нокдаун полумесяцев не интересует всецело. Впрочем, до того, не хуже кого эти русские начали заполонять лавки, торгующие дешевым ширпотребом, турки появились в Москве. Вот то-то и есть они первыми из иностранцев начали по времени перестройки массировано атаковать открывшийся общероссийский рынок. Кто построил половину новой капиталистической Москвы? Они. Русские до (того обленились и потеряли сноровку, сколько даже храм, декларируемый подобно ((тому) как) главнейший в России, начали ставить в с мусульмане. Кто открыл первую иностранную аптеку в Москве? Турки. Кто именно первым сообразил, что шкуры анатолийских баранов станут настоящим золотым руном, коль скоро настрочить из них дешевой одежды? Турки. Кто именно заполонил наши улицы фальшивыми трельниками Adidas? Они но.

За турецким добром, а без- за византийским величием и святостью в Истанбул ринулись миллионы наших соотечественников и бывших сограждан ровно по СССР. Район Лалели, находящийся в получасе ходьбы с Айя-Софии, превратился в чудовищную клоаку, идеже слились те жители СНГ, через которых становится тошно,которых неважный (=маловажный) хочется чувствовать компатриотами, и тетюха турки, которые тоже открыто не представляют собой лучшую отруб турецкой нации. Здесь для каждом шагу тебя хватают из-за рукав: «Кожа хочешь? Полушубок хочешь?» Здесь почти до настоящего времени надписи на русском языке с дичайшими ошибками — однако это неважно, турки даже как-то говорят после-русски, наши же челноки, ранее годами прибывая сюда после барахлом, не удосуживаются одолеть хотя бы десять турецких слов. Зато они поражают фантазия способностью таскать тюки, запакованные в необъятные полиэтиленовые пакеты с целью городского мусора. Константина Леонтьева бы незамедлительно в Лалели, что бы спирт сказал о русско-турецком характере и вреде конституции?

А в местах, про которых в Стамбул и стоит катиться, русской речи не слышно. В Айя-Софии, бери поверку оказывающейся чем-ведь вроде исполинского вокзала («в 12.00 с 1-го пути отправляется товарник в Рай» — но поезда издревле уже не ходят, рельсы заржавели, морда расписания отключено, за освещение не уплатили), слышна завитушки слова на любых языках, опричь нашего родного. То но — в Топ-Капы, в церкви Святых Сергия и Вакха, в дивной своими мозаиками Хоре, бок о бок великолепных мечетей. Русских только что не нет. Не до реликвий православия им и никак не до памятников византизма. Аж на Большом рынке их без- услышишь — зачем им к примеру сказ и почти всегда поддельные, так все же очень красивые ковры (вот) так ювелирные украшения? Как кто в отсутствии соотечественников и в великолепных ресторанчиках — соотечественники бери скорую руку жуют полусъедобные шашлыки в «кебап-салонах» Лалели с родными названиями «Согласие», «Встреча» и «Черное ог».

Похоже, Стамбулу в обозримом будущем русские щиты для воротах и кресты на мечетях безлюдный (=малолюдный) грозят. Впрочем, на ХХС турки серп луны тоже водружать не станут. Правдоподобно другое: смыкание косных византийских традиций, на большую глубину укоренившихся и в русском, и в турецком сознании.

Получи и распишись протяжении многих лет Оттаманская империя пытается вступить в объединенную Европу. Какое-в таком случае право у нее, возможно, с целью этого есть — и географическое, и политическое. В таком случае собираются уже принять Кипр, получи и распишись подходе совсем недавно ставшие демократическими центральноевропейские страны. (ну) конечно и вообще, НАТО держит в Турции близкие войска. Но Турцию в Европу никак не примут, наверно, никогда. Лешим) там довольно бедная мусульманская земля с многомиллионным населением и не безумно стабильной демократией? А если Блистательная Порта вдруг разбогатеет до уровня какого-нибудь Кувейта, ведь ей самой Европа нужна невыгодный будет.

Россию в Европе как и ждут все меньше. И никак не дай Бог, если к власть предержащие у нас придут «державники» с византийской подкоркой по всем вероятностям тех, что все горюют о Севастополе, единственной понятной функцией которого было поддерживание в живом виде мифологии о Проливах, — тут-то нас в Европе не будут продерж(ив)ать совсем. А вот тут-ведь «византизм» (и третьеримской, и османской модификаций) может телосложение основой геополитического сближения, мучительно опасного в долгосрочной перспективе угоду кому) обоих народов. Отменим-ка наша сестра конституции и там и здесь, и будем быть в живых по «отеческим заветам», в такой мере милым проницательному Константину Леонтьеву…

Короче, что, мол, раскаркался якобы вороны, тучами разлетающиеся в закате над золотящимся куполом Айя-Софии? Сколько, словно «пикейный жилет», работающий на террасе приморского ресторанчика, пережевываешь бессмыслицу «немалый политики»? На то Черномырдин уписывать с его идеей газового «голубого пути» прямо из России в Турцию.

Геополитика и форменно не мое дело. Да попав на Рождество в Царьград, да еще когда бери той же неделе начинается сокровенный для мусульман месяц Рамазан, всем своим естеством чувствуешь, в чем дело? этот шизофренический город, раскинувшийся получи двух континентах, является вечным символом культурной раздвоенности. И у византийцев, и у оттоман, и у нас, позаимствовавших орла с расщепленным сознанием у второримских владык Босфора. Сие еще и город-пробка, городец-ступор, затыкающий собой стратегические морские проливы и течения общечеловеческой истории. Городище, главными достопримечательностями которого служат мольбище-вокзал (и я, рискуя быть превратно понятым, рад, что нынче в Айя-Софии не служат литургию и безвыгодный молятся, обернувшись лицом к Мекке, что-что теперь здесь музей) и крупный базар.

Город-руина, городец-муравейник. Вот этот обсуждение-вокзал и позволяет взглянуть с пристрастием: кто такой же мы такие? Зачем хотим и на что способны?

С прошедшим Рождеством, православные! Все-таки, Иисус, как известно, рождается сколько) (на брата день. Подумаем о завтрашнем дне, взирая получи повапленные гробы и позлащенные развалины.

Both comments and pings are currently closed.

Comments are closed.