Стамбул. Вольное сердце города

Бeйoглу, стaрый стaмбульский квaртaл, – этo всe мнoгooбрaзиe Турции нa oднoм пятaчкe. Здeсь всeгдa цaрил дуx нeистoщимoгo вeсeлья: xиппи и трaнсвeститы, бoгeмa и рoкeры придaли Бeйoглу oсoбый кoлoрит

В зaлитoм яркими крaсными, жeлтыми и гoлубыми oгнями бaрe “Xaйям” всe xoрoм пoют зaстoльную пeсню: “Вeчeр нaстaл, и да мы с тобой будeм вeсeлиться”. Вдруг жeнщины, a срeди ниx нeт ни oднoй мoлoжe пятидeсяти, брoсaются к мужчинaм и нaчинaют тaнцeвaть. Чтo этo – галопад живота? Вальс? Танго? Нет слов всяком случае, выглядит возбуждающе. Они танцуют, кричат, смеются, а крашеная водка в центре зала начинает разблаговестить свою историю.

Она была известной балериной. Так как-то раз, катаясь бери роскошном лимузине, попала в аварию и сломала ногу. Ее дедушкуабхаза когда-никогда-то сослали в Сибирь. Же он сбежал, украл русскую девушку и увез ее в Трабзон. “А меня зовут Эбру Чилем – Пламенеющее Терзание”, – говорит блондинка. Тогда не будут выяснять, будто в этой истории правда, а яко плод буйного воображения. В Стамбуле сбываются когда любые фантазии.

Снаружи также бурлит жизнь. В полночь мимо “Хайяма” проходят толпы людей. Беспорядок мадам Манукян, которая (целый) воз лет была самой крупной налогоплательщицей в городе, закрывается. И девушки, ещё раз недавно расхаживавшие в нижнем лифчик под жадными взглядами юных пролетариев, беспритязательно покрыв головы платками, идут до дому. В рок-кафе на первом этаже сидят волосатик. А техно-поколение привлекают бары “Милленниум” и “Лава”, где играют хаус и хип-гоп. Совсем другой стиль в “Тюркю-баре”. В струнном ансамбле плачет гик саза, пол застелен коврами, получи стенах фотографии крестьянок, пекущих лепешки… Высота Бейоглу сердце десятимиллионного города, лежащего посередине Европой и Азией. Отсюда открывается обличье на Босфор, и лишь заливчик Золотой Рог отделяет Бейоглу ото Старого города: ипподрома, дворца Топкапы, АйяСофии и Педик мечети.

Бейоглу – символ противоречий современной Турции: в отдельных случаях телевизионщики хотят получить беседа у “простого народа”, они устанавливают камеры не более и не менее здесь: разнообразие мнений гарантированно. Консерваторы считают Бейоглу очагом заразы, губящей страну: “Сие источник преступлений и безнравственности. В области этому греховному болоту нужно минуть бульдозерами!”.

Городские власти Стамбула снесли сотни зданий в Бейоглу, прокладывая автостраду. Они пытались затянуть бордели и объявили войну алкоголю. Хотя Бейоглу выстоял. Открывались новые гриль-кафе и бары, а продажа спиртного в разливание получила благословение властей в воздухообмен на щедрые пожертвования…

Жизнь назад Бейоглу превратился в место крупной буржуазии. Улицу Истиклаль застроили роскошными зданиями в стиле ар нуво. Здесь прогуливались дамы в шляпках и с зонтиками ото солнца, возводились посольские особняки. В “Пера Паласе”, с его мрамором, лепниной и коваными решетками, останавливались Мата Хари, Левуня Троцкий, Александр Вертинский. Карнавальный Бейоглу был сердцем многонационального города. Выбирая красный товар в здешних лавках, покупательницы несомненно переходили с турецкого на фрэнчовый, греческий и ладино – язык переселившихся семо сотни лет назад евреев.

Константинополь находился на перепутье разных народов, шедших со всех концов света, и кто именно только не оседал в лабиринтах Бейоглу! В XV веке – евреи, вытесненные с Испании. После 1848 возраст – разгромленные венгерские повстанцы. Бери этот берег, спасаясь ото большевиков, высадились врангелевцы. Турецкий публицист Сайт Фаик писал: “Сие особенный квартал, где живут турки, русские, армяне, несториане, арабы, цыгане, французы, левантинцы, хорваты, сербы, болгары, персы, афганцы, китайцы, татары, евреи, итальянцы и мальтийцы”. А по прошествии времени войны в квартале появились курды, югославы, румыны и африканцы.

Настоящее в Бейолу снова бурлит бытье и пешеходная улица Истиклаль на правах и прежде притягивает гуляк всех классов и сословий. Тут. Ant. там хватает места и для элегантного бутика “Vacco”, и с целью нищих курдов, торгующих фаршированными мидиями.

Тут. Ant. там становится очевидным, что Царьград – это город-полиглот. И уж на что молодец есть у вас на стене может бытовать намалевано: “Люби эту страну или — или проваливай” – в Бейолу данный клич ультраправой партии “Серых волков” теряет доминанта. Кого именно любить в этой стране? Гречанку Анну в баре “Хайям”, возьми четверть русскую Эбру Чилем, бежавшего изо Курдистана продавца мидий Мехмета, армянского прозаика Маргосяна, неважный (=маловажный) пропускающего ни одного с положенных мусульманам молений набожного мясника Лучезарный или транссексуалку Демет?

Безотказная Демет – одна из нескольких тысяч здешних транссексуалов и трансвеститов. В Бейолу симпатия купила квартиру. Сидя подо большим портретом Че Гевары, я слушаю ее азбучный рассказ о знаменитом районе. “Ми здесь хорошо. Бейолу – сие другая республика. Здесь боле свободы. Больше терпимости.

С прицепом безумия. Мы все одно все. Греки, евреи, гомосексуалисты, лесбиянки, интеллектуалы, революционеры”. Они безграмотный любят друг друга, только признают право на бытье других людей: и закутанных накануне самых глаз мусульманок, и европейских девушек в обтягивающих трико…

Ввечеру в “Месопотамском культурном центре” поют курдские песни, а в “Шафране” официант танцует на столе, по (по грибы) которым молодая дама курит “гавану”. В баре “Чубушник” полно молодежи. Курды, яппи, | рокеры – часом вечеринка окончена и солнце в конце концов встает над Босфором, трендец они мирно сидят в шантан “Благословение Аллаха”, вытесненные с улиц бородачами изо какой-нибудь исламской секты. И (не то Новый год и Рамадан, месяцок большого поста, совпадают, так пьяные бродят по улицам Бейолу сообща с барабанщиками, которые в утренних сумерках напоминают верующим, отчего нужно еще успеть устроить праздник живота перед дневным постом.

Both comments and pings are currently closed.

Comments are closed.